А из приоткрытой двери купе звучала песня. Василий Николаевич закурил и прислонился виском к холодному стеклу... Как это было давно! ...Сначала ему вспомнился снег. Снег на вершинах гор, на стволах сосен, в валенках. Снег, засыпавший землянку так, что в нее можно было только вползать. Снег сыпучий, в которой можно утонуть, как в воде, снег, закаленный жестокими ветрами, твердый, как клинок. Тяжелая тогда была пора. Был Василий Николаевич совсем молодыми пареньком, и звали его Васей, просто Васей. Маленькая саперная часть, в которой он служил, уже целую неделю стояла у подножья Эльбруса. Связь была нарушена. В штабе армии эту часть, очевидно, считали погибшей. Головные отряды фашистской дивизии "Эдельвейс" шли вверх по ущелью Баксана. Как далеко они продвинулись, никто не знал. После многих неудачных попыток связаться с соседними частями созвали открытое партийное собрание. Это было решение не только своей собственной судьбы, а суровый разговор о войне и судьбе Родины. Постановили: никуда из Баксана не выходить, заминировать дорогу, драться с врагом до последней возможности. В тесной землянке было жарко. С бревенчатого потолка капала вода. По железной печурке бегали беспокойный золотые искорки... Командир саперов, старший лейтенант Самсонов, держа руки у раскаленной печки, тихо говорил: - Другого решения я и не ждал. Но мы не знаем, где враг. Нужна разведка. Идти по долине навстречу немцам бессмысленно. Тропа у нас только одна, и никуда с нее не уйдешь. Может ты, Роман, предложишь что-нибудь? Сержант Роман Долина поднялся с нар. До войны он занимался альпинизмом и хорошо знал район Эльбруса.

- Надо идти наверх, - сказал он. - Есть вершины, с которых долина Баксана просматривается на 30-40 километров.

- А много ли времени потребуется на восхождение? спросил Самсонов.

- Сейчас скажу... Так... Значит, восемь часов подъема и часа три спуска. Короче, если завтра с утра выйти, то к вечеру, часам к девяти, можно быть уже здесь. Но это при хорошей погоде и видимости.