Головой откинувшись назад.

- Ну как?

- Здорово! - сказал Вася. - Просто здорово! Это когда мы с тобой в разведке были? Да?

- Ага... Крепко тогда нам с тобой досталось. Помнишь того рыжего с парабеллумом?

- Помню. С усами... Сверху, что ли, он на тебя прыгнул?

- Сверху. Если бы не ты - быть уже Роману Долине в бессрочном отпуску...

- А припев-то есть? - перевел разговор на другую тему Вася. Или без припева?

- Нет, почему же, с припевом. Вот...

Помнишь, товарищ, вой ночной пурги,

Помнишь, как бежали в панике враги,

Как загрохотал твой грозный автомат,

Помнишь, как вернулись мы с тобой в отряд?

- Про пургу ты хорошо написал, - сказал Вася, - а вот про то, как враги бежали, малость подзагнул... Где ж это они от нас с тобой бежали?

- Не бежали - так побегут. Я ведь знаешь что задумал? Оставить эту песню здесь, на вершине.

- Ну и что? Уйдем мы с тобой вниз. А война-то когда-нибудь кончится? Немцев прогоним?

- Прогоним.

- Значит, будут они бежать?

- Будут, конечно!

- Молодец Вася! Прямо философ!

- Ну ладно тебе обзываться-то!.. Было еще совсем темно, когда Роман и Вася вышли из пещеры, сложили небольшой тур из камней и спрятали туда гранату. Вместо запала в нее была вложена свернутая в трубочку записка о восхождении и текст, к которому за ночь Долина приписал новые слова:

Помнишь, товарищ, белые снега,

Стройный лес Баксана, блиндажи врага,

Помнишь гранату и записку в ней

На скалистом гребне

Для грядущих дней...

Наступало утро, над горами повис морозный, ясный рассвет. Роман долго протирал бинокль, ругая все оптические заводы мира, потом замолчал.

- Вася, - шепотом сказал он. - Немцы. По белой, покрытой свежим снегом долине Баксана тянулась длинная черная змея.

- Восемь километров, - прикинул Долина.

- Перед ними взорванный мост...