Скрываться больше не приходилось. Азеф ответил за подписью. Соглашение состоялось.
В течение шести лет Азеф оставался заграничным корреспондентом Департамента полиции. По его донесениям можно проследить, как быстро он совершенствовался в качестве секретного сотрудника. На одном из первых его писем есть раздраженная пометка, принадлежащая кому-то из руководителей департамента: "В следующем письме я попрошу Азефа писать немного толковее, особенно адреса и фамилии, чтобы можно было понять, кто мужчина, кто женщина и к кому относятся адреса". Но уже а 1896 г. мы находим совершенно другую пометку: "Сообщения Азефа поражают своей точностью, при полном отсутствии рассуждений". А еще через несколько лет известный Ратаев писал Азефу: "Больше всего на свете я боюсь Вас скомпрометировать и лишиться Ваших услуг".
И, действительно, донесения Азефа, даже в раннюю пору его работы, были очень важны. Он открыл департаменту глаза на молодых революционеров, только впоследствии получивших громкую известность:"Следует особое внимание обратить Вам на г-на Карповича"... "Особое внимание Вам нужно будет обратить на Зензинова"... Григория Гершуни, опаснейшего из террористов, Азеф оценил с первой же своей с ним встречи и тотчас с большой тревогой в тоне сообщил об "этом господине" Департаменту полиции. Донесения свои Азеф писал с видимым удовольствием,-- даже, кажется, не без чувства спортивного соревнования с революционерами. Например, советуя департаменту захватить какой-то транспорт литературы, он вдруг добавляет: "А то уж больно хвалится Гершуни, что замечательный путь он устроил".