Иногда ему встречались целые улицы, построенные заново, и он разочарованно замечал, что там решительно ничего не осталось от старого для сравнения.

Длинными рядами тянулись дома, облицованные светлой керамикой. Очень тоненькие липки, высаженные вдоль улицы, уже пробовали шелестеть редкими листиками на ветру, но получалось у них это еще очень слабо, точно они только начинали робко учиться своему делу.

Против каждого дома стояли скамеечки, и у каждой такой скамеечки лениво поскрипывали детские колясочки, подталкиваемые руками матерей.

Навстречу все чаще попадались вереницы самосвалов и медленно ползли тягачи и платформы со строительными блоками величиной с небольшой двухэтажный дом. Древняя Осиновая улица бывшей слободки, кажется, строилась заново вся разом. Над беспорядочным скоплением ржавых, приземистых крыш с пустыми чердачными оконцами, облезлыми голубятнями, флюгерами и антеннами телевизоров высоко поднимались строительные краны.

Серые бетонные плиты медленно проплывали в воздухе над кучками вишневых деревьев в садиках, где среди пыльной зелени еще краснели дозревающие вишни. В некоторых домиках доживали последние дни не успевшие переехать жильцы; собачонки лаяли, стараясь спугнуть экскаватор, и орали петухи.

Митя добрался до первого прораба, познакомился с комсомольским секретарем, попросил разрешения залезть на кран, сделал первый снимок и с головой ушел в свою обычную работу.

Только когда четыре звонких удара по обрезку рельса известили о конце рабочего дня, Митя вспомнил, что ночевать ему негде.

- Погодите, мы это уладим, - сказал секретарь. - Сейчас что-нибудь придумаем.

Он огляделся по сторонам и окликнул парней, выходивших с мокрыми волосами из душевой:

- Ребята! Где бы нам тут товарищу устроить приличное помещение поблизости? Денька бы на три?