Наконец, как все знают, большинством голосов Совета попечителей "позитивное действие" в Калифорнии отменено. Но сколько лет придется хлебать последствия -- от крупного до мелочей? Ведь chairman (председатель) нельзя говорить, потому что "man" -- мужчина, и мы пишем просто "chair" -- стул. Оскорбительно говорить в лекции или писать "он происходит от обезьяны", надо "он/она происходят от обезьяны" и т.д. Миллионы во всем мире носят фамилии, оканчивающиеся на "ман" -- скажем Хекман, Голденман или Райхман. Если следовать логике феминисток, женщины с такими фамилиями должны их поменять на Хеквуман, Голденвуман или Райхвуман.

В университете ведутся отдельно просто "исследования" и -- "женские исследования", причем последние в специально созданном центре финансируются более охотно, а значит привлекают все больше аспирантов. Углубляется феминизация всех наук. А из всех наук для нас важнейшей является теперь феминистика. Таков порочный круг. Читаются курсы по литературе и по женской литературе. По театру и по женской драматургии. Мемуары, написанные женщинами, изучаются отдельно в курсах истории и сравнительной литературы. Мужчины все больше становятся в исследованиях негативной силой. С публичными лекциям по университетским кампусам Калифорнии разъезжает немолодая студентка, которая делится с аудиторией деталями, как ее хотел соблазнить профессор. Не соблазнил, но замыслил. Ничего не доказано, но публика кричит: "Давай подробностей!". Не приходится удивляться, что в конкурсе, объявленном одной американской газетой на лучшее определение мужчины, побеждает феминистка, которая написала: "Это та сволочь, которую надо кормить мясом".