Жена Таисья молчком открыла ящик, усунулась под крышку... Это вторая жена Алеши, Первая, Соня Полосухина, умерла. От нее детей не было. Алеша меньше всего про них думал: и про Соню, и про Таисью. Он разболокся до нижнего белья, посидел на табуретке, подобрав поближе к себе босые ноги, испытывая в этом положении некую приятность, Еще бы закурить... Но курить дома он отвык давно уж - как пошли детишки.

- Зачем Кузьмовне деньги-то понадобились? - спросил Алеша.

- Не знаю. Да кончились - от и понадобились. Хлеба небось не на что купить.

- Много они картошки-то сдали?

- Воза два отвезли... Кулей двадцать.

- Огребут деньжат!

- Огребут, Все колют... Думаешь, у них на книжке нету?

- Как так нету! У Соловьевых да нету!

- Кальсоны-то потеплей дать? Или бумажные пока?..

- Давай бумажные, пока еще не так нижет.

- На.

Алеша принял свежее белье, положил на колени, посидел еще несколько, думая, как там сейчас, в бане.

- Так... Ну ладно.

- У Кольки ангина опять.

- Зачем же в школу отпустила?

- Ну...- Таисья сама не знала, зачем отпустила.- Чего будет пропускать. И так-то учится через пень колоду.

- Да...- Странно, Алеша никогда всерьез не переживал болезнь своих детей, даже когда они тяжело болели,- не думал о плохом. Просто как-то не приходила эта мысль.

И ни один, слава богу, не помер. Но зато как хотел Алеша, чтоб дети его выучились, уехали бы в большой город и возвысились там до почета и уважения. А уж летом приезжали бы сюда, в деревню, Алеша суетился бы возле них - возле их жен, мужей, детишек ихних... Ведь никто же не знает, какой Алеша добрый человек, заботливый, а вот те, городские-то, сразу бы это заметили.