Старик очнулся от невыносимой боли и собственного крика. Он забыл, что может быть так больно. Кровь заливала сюртук и кресло. Старик поднял руку к глазам, кольца с алмазом на пальце не было, не было и самого пальца. Шари стояла напротив, с улыбкой облегчения на устах, никогда он не видел у нее такого умиротворенного, счастливого выражения.

Брошь

Мальчик взглянул на темную лестницу, ведущую наверх в жилые комнаты, немного помедлил, прислушиваясь к голосам дома и воровато направился к своей цели. У расположенного высоко, почти под самым потолком, окна рыжеволосая горничная укладывала в плетеную корзину белье, предназначенное для стирки. Энергично насвистывая, точно какой-нибудь уличный мальчишка, она подхватывала очередную стопку со стола и опускала в стоящую на полу корзину, казалось, не подозревая о присутствии мальчика. При каждом наклоне ее хорошенького стана юбка, как поднимающийся в театре занавес, открывала чудесное зрелище стройных ножек, туго обтянутых чулками телесного цвета, чтобы тотчас опуститься обратно, дразня воображение и волнуя единственного зрителя.

Мальчик подошел вплотную и, дождавшись когда горничная в очередной раз выпрямится, поцеловал ее слегка влажную от напряжения шейку с прилипшими завитками, убежавшими из высокой прически.

- Ой, мсье Поль, вы меня напугали! - отсутствие испуга в ее голосе щедро искупалось радостным кокетством. - Что вы себе позволяете! Что сказала бы мадам, если б увидела, как вы думаете? А мсье Жан?

- Ты прекрасно знаешь, что отец приедет только завтра, - недовольно отвечал мальчик. - Почему ты мучаешь меня? Софи, ну только один поцелуй!

- Мсье приедет завтра? Нет, я этого не знала, - задумчиво произнесла Софи. - Из-за этой истории?

- Нет же, для отца это сущие пустяки. Я не понимаю, почему мать так переполошилась. Было бы из-за чего переживать, ведь пропавшая брошь наименьшая ценность из всех ее украшений, - мальчик с досадою топнул ногой.