Дети становятся в ряды.

Пойте громче, чтоб вас все слышали. Ваши голоса должны заглушать похоронное пение муллы. Поняли! Ну, быстро! Начинайте!..

Дети поют пионерский марш.

Яхши. Детям весело, а у меня сердце рвется на части!.. Уже темнеет. Алмас-ханум, я пойду. Отпусти меня. Песней горе свое вспугнула - плакать хочется.

Алмас. По мужу своему скучаешь?.. Правда, Яхши, что он кого-то убил?

Яхши. Жену своего брата. Убил-то сам брат, а он только взял убийство на себя.

Алмас. А давно он в тюрьме?

Яхши. Полтора года.

Алмас. Полтора года? Теперь понятно, почему ты так скучаешь.

Яхши. Сегодня или завтра он вернется - деверь поехал за ним. Но я не хочу возвращения своего мужа.

Алмас. Как не хочешь? А если не хочешь, зачем же остаешься в его доме?

Яхши. А что же делать?

Алмас. Уйди.

Яхши. Разве можно так? И бог - один, и муж - один.

Алмас. Ты ведь лжешь. Я по твоим глазам вижу, что ты кого-то любишь. И когда поешь про любовь, слезы из глаз ручьями текут.

Яхши. Ради бога, Алмас, не тревожь мое горе! Опять заплачу...

Алмас. Слушай, Яхши, шутка - шуткой, а ты ее в правду превращаешь... Слезы опять потекли.

Яхши. Ах, Алмас-ханум, тоска точит сердце мое. Был у моего отца подпасок, молодой, красивый. Каждый день тайком мы с ним встречались и полюбили друг друга крепко, на всю жизнь... но нас разлучили. Бросили меня в огонь. Видно судьба моя такая.

Алмас. Как говорил Карам - певец любви:

"Глаза слезой залиты,

А сердце полно горем.

И если моря превратишь в чернила,

А все леса - в перья,

То все ж писцам не описать моей тоски о милом..."

Яхши. Алмас, возьми вот этот коран. Стань лицом к Мекке и клянись богом, что меня не выдашь. Я тебе всю правду расскажу.

Алмас. Что ты, Яхши! Какой там коран, какой там бог! Я без корана твоей тайны никому не открою.