КАРТИНА 3-я

Ткацкая мастерская "Зарница". Несколько станков стоят рядом. Вечереет. Только две женщины работают у станков. Издалека слышен голос Яхши.

Голос Яхши.

О, если бы солнце, скрывшись за горы, не угасло!

О, если б судьба так жестоко не отвернулась от меня!

О если б все мои желания так рано не отняла

земля!

Сказать бы луне на небесах, чтоб передала

возлюбленному,

Что сердце мое одиноко, что горе убило меня...

Входит Наз-Ханум. Очень усталая. Старается не смотреть на свою дочь.

Алмас. Что?

Наз-Ханум. Ничего.

Алмас. Кого видела?

Наз-Ханум. Никого. Никто из женщин по нашей улице не ходит.

Молчание.

Наверное, стесняются встречаться со мной. Ходила к Гюль-Джамаль.

Алмас. Гюль-Джамаль?.. Да, знаю.

Наз-Ханум. Спрашиваю ее: "Почему ты не приходишь работать и учиться?" А она говорит, что все крестьяне решили, по совету стариков, чтобы никто ни свою жену, ни свою дочь к Алмас не пускал. А кто не послушает, с тем не кланяться. А к Автилю решили не ходить хоронить его умерших родственников. Потому что, говорят, все своих жен взяли обратно из "Зарницы", а он не взял... Сидишь голодная, смотреть на тебя не могу! А за мукой ходила - и опять ни у кого не нашла.

Алмас. Надо было взять в кооперативе.

Наз-Ханум. Кооператив второй день закрыт. Поехали за товаром в город. В двух местах была - не хотели дать.

Алмас. Значит, они хотят уморить нас голодом.

Наз-Ханум. Говорила тебе - не вмешивайся! Оклевещут тебя. Боюсь, сделают что-нибудь...

Алмас. Ты, мама, не бойся, я не одна.

Наз-Ханум. Дочка, кто тебе поможет?

Алмас. Как кто? А Шариф? А Автиль? Вот видишь, что ни говорят, а он жену все-таки оставляет на работе. А это не маленькое дело. Деревня по одному пробуждается. Пойдут партийцы, комсомольцы, вся молодежь, все девушки. Только многих нет в деревне. Скоро вернутся, тогда увидишь...