С кратким сообщением о необходимости преподавания по новой орфографии выступил я! После началось обсуждение. Жалобы на трудность такого перехода и просьбы повременить стали высказывать преподаватели русского языка. Затем слово попросил седоголовый старец, почтенной внешности. Это был профессор-филолог Петроградского университета Белоусов (?), который от революционных бурь отсиживался на своей даче (в Профессорском уголке) и для приработка вел какую-то работу в гимназии. Он начал так: "Уважаемые коллеги! Еще при министре просвещения Мануйлове была создана авторитетная комиссия из лучших знатоков русского языка, в которую имел честь входить и я. Эта комиссия после длительного изучения вопроса пришла к выводу о нецелесообразности проводить какую-либо реформу русского языка, и этот вопрос был снят с обсуждения. Я не понимаю, почему этот молодой человек (кивком головы и рукой он указывает на меня) предлагает нам вводить какую-то новую орфографию русского языка".

Произнеся это, старец с гордым видом сел на место, а его "уважаемые коллеги", получив такую авторитетную поддержку, облегченно вздохнули, одобрительно закивали головами, их хмурые лица осветились улыбками.

В заключительном слове я воспользовался "услугой" профессора и сказал, что давно уже нет министра Мануйлова, как и других царских министров, что уже более двух лет во всей советской республике применяется новая орфография. Собрание приняло решение о незамедлительном переходе к новой орфографии, но самым забавным было то, что тот же профессор подошел ко мне, похлопал меня отечески по плечу и громогласно сказал: "Правильно, молодой человек, к черту букву "ять"!" И опять все весело заулыбались.

30 марта 1969 г. Моисеев"11.