- Еще вот что, ребята, - сказал староста Нефед, ласково посматривая на Афоню со Степаном из-под широкополой жеваной шляпы. - Ежели найдете Беловодье, век не забудем вас. Ей-бо... переселимся и работать не дозволим: сидите себе дома на печи, милуйтесь с хозяйками да малину с медом кушайте. Ей-бо!

Поклонились путники всему согласию в ноги, помолились на церковь, на родительские могилы, вскочили в седла и - в дорогу.

Степан еще раз попросил мужиков:

- Не забывайте баб-то наших. В случае чего так...

- С богом! Езжай без сумленья. Сказано - поможем.

Их жены разливались слезами, выли ребятишки.

Мать Афони, сморщенная, маленькая, прытко бежала за сыном, заглядывала в лицо ему, стараясь улыбаться, но глаза захлебывались горем, в глазах качался, вянул белый свет.

- Буди благословение мое... буди благословение...

- Не плачь, мамушка, брось... Ох, и сказок я тебе расчудесных привезу.

Долго крестила иссохшая старая рука взвившуюся на дороге пыль. Поворот, пригорок - и всадников не стало.

II

Сначала в седле тряслись, потом на пароходе Волгой плыли - вот так река! До чугунки добрались - как пошли отмахивать да как пошли крутить, Урал - вот так это горы! А там и Сибирь - плоская, ровная, а дальше опять река, да не река, речища - Обь... А за речищей опять горы начались, не горы, а горищи - сам Алтай! Господи помилуй, господи помилуй, этакие чудеса на свете есть.

- Куда же это ваш путь принадлежит? - спросил их в селе Алтайском дядя сибиряк-чалдон.

- Правильную землю ищем, Беловодье, - робким Афоня ответил голосом.

- Беловодье? - переспросил сибиряк и насмешливо присвистнул, нахлобучивая картуз на брови. - Это сказки. Старухи на печи сказывают. Беловодья, братцы, нет. А езжайте-ка вы, братцы, вот куда... Езжайте вы прямым трактом в Онгудай, такое село есть. А там покажут - куда. Много вашего брата, самоходов, в тот край прет.