- Что, вы обедали, господин Альберт? - спросил Делесов.

Альберт сделал утвердительный знак головой и, взглянув в лицо Делесова, испуганно опустил глаза.

Делесову сделалось неловко.

- Я говорил нынче о вас директору, - сказал он, тоже опуская глаза. - Он очень рад принять вас, если вы позволите себя послушать.

- Благодарю, я не могу играть, - проговорил себе под нос Альберт и прошел в свою комнату, особенно тихо затворив за собою дверь.

Через несколько минут замочная ручка так же тихо повернулась, и он вышел из своей комнаты со скрипкой. Злобно и бегло взглянув на Делесова, он положил скрипку на стул и снова скрылся.

Делесов пожал плечами и улыбнулся.

"Что ж мне еще делать? в чем я виноват?" - подумал он.

- Ну, что музыкант? - был первый вопрос его, когда он поздно воротился домой.

- Плох! - коротко и звучно отвечал Захар. - Все вздыхает, кашляет и ничего не говорит, только раз пять принимался просить водки. Уж я ему дал одну. А то как бы нам его не загубить так, Дмитрий Иванович. Так-то приказчик...

- А на скрипке не играет?

- Не дотрагивается даже. Я тоже к нему ее приносил раза два, - так возьмет ее потихоньку и вынесет, - отвечал Захар с улыбкой. - Так пить не прикажете давать?

- Нет, еще подождем день, посмотрим, что будет. А теперь он что?

- Заперся в гостиной.

Делесов прошел в кабинет, отобрал несколько французских книг и немецкое евангелие.

- Положи это завтра ему в комнату, да смотри, не выпускай, - сказал он Захару.

На другое утро Захар донес барину, что музыкант не спал целую ночь: все ходил по комнатам и приходил в буфет, пытаясь отворить шкаф и дверь, но что все, по его старанию, было заперто. Захар рассказывал, что, притворившись спящим, он слышал, как Альберт в темноте сам с собой бормотал что-то и размахивал руками.