- Вы не можете не пустить меня! У меня паспорт, я ничего не унес у вас! Можете обыскать меня! Я к полицмейстеру пойду!

- Позвольте, Дмитрий Иванович! - обратился Захар к барину, продолжая спиной защищать дверь. - Они ночью встали, нашли ключ в моем пальто и выпили целый графин сладкой водки. Это разве хорошо? А теперь уйти хотят. Вы не приказали, потому я и не могу пустить их.

Альберт, увидав Делесова, еще горячее стал приступать к Захару.

- Не может меня никто держать! не имеет права! - кричал он, все больше и больше возвышая голос.

- Отойди, Захар, - сказал Делесов. - Я вас держать не хочу и не могу, но я советовал бы вам остаться до завтра, - обратился он к Альберту.

- Никто меня держать не может! Я к полицмейстеру пойду! - все сильнее и сильнее кричал Альберт, обращаясь только к Захару и не глядя на Делесова. Караул! - вдруг завопил он неистовым голосом.

- Да что же вы кричите так-то? ведь вас не держат, - сказал Захар, отворяя дверь.

Альберт перестал кричать. "Не удалось? Хотели уморить меня. Нет!" бормотал он про себя, надевая калоши. Не простившись и продолжая говорить что-то непонятное, он вышел в дверь. Захар посветил ему до ворот и вернулся.

- И слава богу, Дмитрий Иванович! А то долго ли до греха, - сказал он барину, - и теперь серебро поверить надо.

Делесов только покачал головой и ничего не отвечал. Ему живо вспомнились теперь два первые вечера, которые он провел с музыкантом, вспомнились печальные дни, которые по его вине провел здесь Альберт, и главное - он вспомнил то сладкое смешанное чувство удивления, любви и сострадания, которое возбудил в нем с первого взгляда этот странный человек, и ему стало жалко его. "И что-то с ним будет теперь? - подумал он. - Без денег, без теплого платья, один посреди ночи... " Он хотел было уже послать за ним Захара, но было поздно.