Но другой голос тихо заговорил из противоположного угла залы. "Я не хочу падать перед ним на колена, - говорил голос, в котором Альберт тотчас узнал голос Делесова. - Чем же он велик? И зачем нам кланяться перед ним? Разве он вел себя честно и справедливо? Разве он принес пользу обществу? Разве мы не знаем, как он брал взаймы деньги и не отдавал их, как он унес скрипку у своего товарища артиста и заложил ее?.. ("Боже мой! как он это все знает!" - подумал Альберт, еще ниже опуская голову. ) Разве мы не знаем, как он льстил самым ничтожным людям, льстил из-за денег? - продолжал Делесов. - Не знаем, как его выгнали из театра? Как Анна Ивановна хотела в полицию послать его?" ("Боже мой! это все правда, но заступись за меня, - проговорил Альберт, - ты один знаешь, почему я это делал". )

"Перестаньте, стыдитесь, - заговорил опять голос Петрова. - Какое право имеете вы обвинять его? Разве вы жили его жизнью? Испытывали его восторги? ("Правда, правда!" - шептал Альберт. ) Искусство есть высочайшее проявление могущества в человеке. Оно дается редким избранным и поднимает избранника на такую высоту, на которой голова кружится и трудно удержаться здравым. В искусстве, как во всякой борьбе, есть герои, отдавшие все своему служению и гибнувшие, не достигнув цели".

Петров замолчал, а Альберт поднял голову и громко закричал: "Правда! правда!" Но голос его замер без звука.

"Не до вас это дело, - строго обратился к нему художник Петров. - Да, унижайте, презирайте его, - продолжал он, - а из всех нас он лучший и счастливейший! "

Альберт, с блаженством в душе слушавший эти слова, не выдержал, подошел к другу и хотел поцеловать его.

"Убирайся, я тебя не знаю, - отвечал Петров, - проходи своей дорогой, а то не дойдешь... "

- Вишь, тебя разобрало! не дойдешь, - прокричал будочник на перекрестке.

Альберт приостановился, собрал все силы и, стараясь не шататься, повернул в переулок.

До Анны Ивановны оставалось несколько шагов. Из сеней ее дома падал свет на снег двора, и у калитки стояли сани и кареты.