- Ну, как тонус? На уровне или не на уровне?

- А ты что тут делаешь?

- Я по тылу, - сказал он загадочно.

- Что это значит, по тылу? Он рассмеялся и потом серьезным шепотом спросил:

- Слущай, я только на "У-2" прилетел из Киева, не знаешь, где тут можно копнуть сахарин?

- Какой сахарин, зачем сахарин? Он с жалостью на меня посмотрел.

- Марат! Марат! - закричали из длинной, черной машины "Форд-8".

- Алла верды, спаси нас господи, - он помахал мне ручкой, сел рядом с шофером в кожаном картузе и укатил. И вот однажды, уже в глубоко мирную пору, горящая путевка загнала меня на минеральные воды. - Симтоматичный молодой человек! - услышал я на санаторской террасе знакомый голос. Передо мной стоял толстощекий мужчина с широко открытыми, жадными ноздрями.

- Неужели, Марат, ты болен!

- Модус вивенди! Жру канцелярские кнопки в майонезе! - И он так громогласно захохотал, что воробьи, клевавшие крошки, прыснули во все стороны.

- А что это у тебя?, -вдруг спросил он.

- Копирка. У него засверкали глаза.

- А зачем тебе копирка?

- Сочиняю.

- Схвачено!- сказал он. - Из головы или из фантазии?

- По-разному.

- И сколько за это платят?

- Тысячу рублей за страницу, - вдруг сказал я.

- Не свисти, - и взглянул искоса: "А может, правда?" Марат оказался в санатории знаменитостью и наполнил его размеренный скучный распорядок веселой паникой. Еще издали слышно было, как он приближается, в те времена он, согласно моде, носил грандиозные башмаки толстой подошве чуть ли не из автомобильных шин, и казалось, что для них нужен был специальный гараж. Приходил он в столовую настежь раскрыв двери, помпезнный, с трубкой в зубах и в ситцевом с цветочками картузе "Олег Попов", отчего его круглое, веселое, выбеленное природой лицо шалуна было еще декоративнее, и, расставив ноги, провозглашал: