Проезжая, как обычно, к обеденному перерыву на полигон мимо стоявшего на своем посту попки-нацмена, возчик, конечно, не заметил, как недобро вслед ему у того сузились монгольские глаза. А на обратном пути в лагерь тот же часовой неожиданно загородил ему дорогу:

- Стой, давай пропуск!

- Какой пропуск? - удивился возчик. - Я ж в списке...

- Ничего не знай... Пропуск!

По действовавшему официальному положению о бесконвойном хождении заключенных каждый из бесконвойников был обязан иметь при себе пропуск, в котором указывалось, по какому маршруту и в какое время суток ему разрешалось такое хождение. Однако в местах, подобных Каньону, где злоупотребить правом выхода за зону было практически невозможно, это положение обычно не соблюдалось. Податься здесь было некуда, небольшое число расконвоированных отлично знали в лицо все постовые, у каждого из которых имелся их список. И пока заключенный значился в этом списке, его не задерживали. Возиться же с выдачей настоящих пропусков местное начальство просто не хотело. С командованием дивизиона неофициально это согласовывалось. Рядовые бойцы о нарушении довольно важной инструкции, конечно, знали, но им-то было все равно. Поведение часового казалось совершенно необъяснимым.

- Да я ж работягам пайки возил, гражданин боец!

- Возил, хорошо! А теперь пропуск давай!

- Да нет же пропуска, вы знаете...

- А нет, отъезжай вон туда и жди разводящего!

- Так мне ж в лагерь надо, пайки нарезать!

- Разводящему скажешь... Отъезжай!

- Так работяги ж голодными останутся...

Часовой отступил на шаг и взял винтовку наперевес.

- Выполняй приказание!

Возчик сокрушенно отъехал в сторону. Какая муха укусила этого попугая? Просто вредный дурак? Но прежде он никогда не придирался к отсутствию пропуска и с явным равнодушием пропускал повозку на полигон и обратно. Выходит, взъелся на него за что-то... Но за что?