- Где полуночничаешь, щенок?- крикнула на него мать, замахнулась кулаком, но не ударила. Рукава у нее были засучены, обнажая белые, толстые руки, и на безбровом, плоском лице выступали капли пота. Когда Сашка проходил мимо нее, он почувствовал знакомый запах водки. Мать почесала в голове толстым указательным пальцем с коротким и грязным ногтем и, так как браниться было некогда, только плюнула и крикнула:
- Статистики, одно слово!
Сашка презрительно шморгнул носом и прошел за перегородку, где слышалось тяжелое дыханье отца, Ивана Саввича. Ему всегда было холодно, и он старался согреться, сидя на раскаленной лежанке и подкладывая под себя руки ладонями книзу.
- Сашка! А тебя Свечниковы на елку звали. Горничная приходила,- прошептал он.
- Врешь?- спросил с недоверием Сашка.
- Ей-Богу. Эта ведьма нарочно ничего не говорит, а уж и куртку приготовила.
- Врешь?- все больше удивлялся Сашка.
Богачи Свечниковы, определившие его в гимназию, не велели после его исключения показываться к ним. Отец еще раз побожился, и Сашка задумался.
- Ну-ка подвинься, расселся!- сказал он отцу, прыгая на коротенькую лежанку, и добавил:- А к этим чертям я не пойду. Жирны больно станут, если еще я к ним пойду. "Испорченный мальчик",- протянул Сашка в нос.- Сами хороши, антипы толсторожие.
- Ах, Сашка, Сашка!- поежился от холода отец.- Не сносить тебе головы.
- А ты-то сносил?- грубо возразил Сашка.- Молчал бы уж: бабы боится. Эх, тюря!