- Тетя, а тетя,- сказал он, стараясь говорить ласково, но выходило еще более грубо, чем всегда.- Те... Тетечка.

Она не слыхала, и Сашка нетерпеливо дернул ее за платье.

- Чего тебе? Зачем ты дергаешь меня за платье?- удивилась седая дама.- Это невежливо.

- Те... тетечка. Дай мне одну штуку с елки,- ангелочка.

- Нельзя,- равнодушно ответила хозяйка.- Елку будем на Новый год разбирать. И ты уже не маленький и можешь звать меня по имени, Марьей Дмитриевной.

Сашка чувствовал, что он падает в пропасть, и ухватился за последнее средство.

- Я раскаиваюсь. Я буду учиться,- отрывисто говорил он.

Но эта формула, оказывавшая благотворное влияние на учителей, на седую даму не произвела впечатления.

- И хорошо сделаешь, мой друг,- ответила она так же равнодушно.

Сашка грубо сказал:

- Дай ангелочка.

- Да нельзя же!- говорила хозяйка.- Как ты этого не понимаешь?

Но Сашка не понимал, и, когда дама повернулась к выходу, Сашка последовал за ней, бессмысленно глядя на ее черное, шелестящее платье. В его горячечно работавшем мозгу мелькнуло воспоминание, как один гимназист его класса просил учителя поставить тройку, а когда получил отказ, стал перед учителем на колени, сложил руки ладонь к ладони, как на молитве, и заплакал. Тогда учитель рассердился, но тройку все-таки поставил. Своевременно Сашка увековечил эпизод в карикатуре, но теперь иного средства не оставалось. Сашка дернул тетку за платье и, когда она обернулась, упал со стуком на колени и сложил руки вышеупомянутым способом. Но заплакать не мог.