Владислав Артемов

АНТОНОВ ОГОНЬ

Утром невероятная новость подтвердилась.

Баландер, подавая ему миску, заглянул в окошечко кормушки, подмигнул и, блеснув из коридорного полумрака железной фиксой, быстро проговорил тихим свистящим шепотом:

- Все, Живодер! Живешь! Отмазали тебя дружки твои чекисты...

Но Казимир Бляхъ, истерзанный ночной бессонницей, в первый миг почти и не обрадовался тому, что новость подтвердилась. Наоборот, он испытал вдруг неожиданный приступ злого раздражения оттого, что снова кто-то посторонний по-хозяйски распорядился его жизнью и смертью, решил за него, не спросив и не посоветовавшись, как будто он какая-нибудь кукла. Да еще, произнося эти слова и подавая миску, баландер окунул в баланду свой большой и грязный палец с черным полумесяцем ногтя. Сразу почему-то вспомнилась их профессиональная поговорка: "У чекиста должны быть чистые руки..."

Казимир Бляхъ отошел в угол камеры, со стуком поставил миску на тумбочку, тупо стал рыться в тряпье на нарах, разыскивая вещицу, которой забыл название, но помнил, что она теперь нужна, что именно она теперь очень дорога... Нащупал в куче рванья, вытащил на свет и принялся разглядывать с таким ощущением, словно видит предмет этот впервые. Это была ложка.

Узник устало усмехнулся. Он чувствовал некоторую растерянность, как человек, нежданно вернувшийся из долгого-долгого путешествия за тот край света, откуда нет возврата, и теперь с трудом узнавал обычные предметы. Приходилось напрягать ороговевшую, косную память, чтобы угадать, для чего предназначена та или иная вещь, вспомнить хотя бы - как звучит ее название. Остановившимся взглядом смотрел он на эту тусклую ложку, потом опустил ее в баланду и снова застыл. Казимир Бляхъ отвык спокойно и неторопливо думать о насущных житейских мелочах. За эти дни непрерывного ожидания смерти мысль его как-то оцепенела, потрясенная открывшимися вдруг нечеловеческими пространствами и перспективами, стала рассеянной и созерцательной.