Федор Иванович. Уедете теперь, теперь, когда все оставили меня, теперь? Вы забыли, вы, наверно, забыли, что делается вокруг меня, иначе вы, великодушная, не сказали бы. Вы видели сегодня провалы: пустые места - там должны были находиться мои друзья. И их нет - они ушли.

Анфиса. Вы сами оттолкнули их.

Федор Иванович. Ах, оставьте! Это должно было случиться. Я не могу вместиться в ту щель, которую они оставили мне. Я не могу!

Анфиса. Вы оскорбили их.

Федор Иванович. Я не виноват! У тех, кто хочет много, свои законы. Я не виноват. Но все же мне больно, и мне их жаль... и одиночество пьет мою кровь. Помоги мне, Анфиса! Ты так же одинока - помоги мне, Анфиса! Дай, чтобы в моей руке я почувствовал другую, сильную, смелую, правдивую руку. Дай! (Хватает Анфису за руку.)

Анфиса. Оставьте меня! (Вырывает руку.) Что с вами сделалось, Федор Иванович? Вы стали... грубы.

Федор Иванович. Я люблю вас.

Анфиса. Нет, вы просто стали грубы. Еще вчера... такой мягкий... благородный... вы показались близки мне, как женщина. Ведь вы плакали вчера, когда я играла... Да, да, как женщина.

Федор Иванович. Я плакал от любви к тебе, Анфиса, а сегодня... Ах, Боже мой! Без шапки, по колена в снегу, я бегал и звал ее - звал ее, - а она сидела там - в углу - с этим ничтожеством. Как вы смели!

Анфиса. Вы становитесь неприличны, Федор Иванович! Я завтра уезжаю.

Федор Иванович. Скажи мне: да. Выйди к ним ко всем и скажи, что любишь меня.

Анфиса. Завтра я уезжаю.

Федор Иванович. А я один?

Анфиса. С вами останется жена.

Федор Иванович. Плохая шутка, Анфиса Павловна.

Анфиса (гневно). Ах, Боже мой! Да поймите же вы, что я просто, что я просто - не люблю вас.

Федор Иванович (устало и покорно). Да? Так вот как, значит. Хорошо! Ну, так уходите же - чего же стоите, разве вы не все сказали? Что вы так смотрите на меня - я вам противен? Быть может, жалок? Ну? Разве вы не все сказали?