Голоса.
- К бабушке, к бабушке, поздравлять, - держите тапера - он разобьет фортепиано. Петя, оставь!
Первыми входят старики Аносовы, родители Александры Павловны.
Аносов. Ну, держись, бабушка, к тебе целое нашествие! Так пока что, до галдежу всякого, мы вот и пришли со старухой тебя поздравить. Поздравляю. Ничего, живи себе, уж столько прожила, что ж с тобой поделаешь. Ну, и что Федя с этим музыкантом наделал: он эту самую свою фортепиану, как хороший муж хорошую жену, бьет и по ушам, и по мордасам, и за волосы ее волочит... а сам-то хохочет, чудак! Хороший, видно, человек!
Аносова. Я уже и смотреть боюсь, как он мудрует, вот-вот посуду бить начнет. Хороший человек в семейном доме так себе напиться не позволит. Я уже и то говорю Сашеньке: ты бы, дочка, лучше в кухню его отправила, пусть там по столу колотит. Она говорит, нельзя - гость. Какой же он гость, когда музыкант, да еще пьяный.
Аносов. Вот и они. Веселый народ!
Голос Розенталя. Господа, факельцуг. Берите свечи.
Беспорядочной толпою, с попыткой изобразить факельное шествие, спотыкаясь на ступеньках, с говором и смехом, входят гости. Развязно, несколько иронически, видимо проделывая шутку, поздравляют бабушку; но встречают старое, серое от старости и знания замкнутое лицо, видят мелькающие спины, слышат глухое, но тревожное молчание - и в смущении неловко отходят.
Розенталь (добродушно кричит старухе на ухо). Бабушка, слыхали, еще Новый год наступил. Понимаете, Новый год? Поздравлять пришли. С новым счастьем, с новым годом, ну, и так далее. Ну, а вот зубы-то уже не вырастут, бабушка?