Аносов. Керосин нужно поберечь. Вон птицы без всяких ламп живут и не жалуются.
Аносова. Да уж и жалеем! Целое лето так-то вот перед темным окном сидим да горькие думы свои думаем. Все копеечку бережет старик-то наш.
Аносов. Не ропщи!
Аносова. Да я не ропщу. А вот только намедни, сижу я так-то у окна да и осуждаю нашу управу! И чего бы думаю, у нашего дома фонарь ей не поставить: глядела я на него, и все как будто свет в очах. А то поставили углом, - кому он там нужен!
Аносов. Стало быть, нужен. Тебе одной, думаешь, свет приятен - эка!
Аносова. Думаю это я и осуждаю, а вдруг, глядь, какой-то прохожий, дай Бог ему здоровья, спичкой чиркнул, папиросу, должно быть, зажигал. И уж до того приятно это показалось, и уж так-то я этому огонечку обрадовалась: не забыл, думаю, Господь, о завтрашнем дне напоминает.
Аносов. Так-то лучше! Вот погоди, старуха, скоро именинница будешь, так целый коробок спичек подарю, такой фейерверк устроишь, как на пожарном гуляньи, в саду.
Александра Павловна. Почаще бы к нам ходили, мамаша, а то не дозовешься.
Аносова. Да, попробуй поговори-ка с ним.
Аносов. Нет, дочка, ты уж лучше не приглашай. У тебя своя жизнь, молодая, веселая, беззаботная, а у нас своя - стариковская, и зачем же мы будем докучать тебе нашим видом печальным? Вид у нас очень печальный, Сашенька. Как Божьей милостью затонули мои три баржи безвозмездно и попал я в несостоятельные должники...
Аносова. Ты, Сашенька, тогда еще в девицах ходила, и вот уж чего не помню: кончила уже тогда гимназию или еще училась?
Александра Павловна. Да в ту же весну и кончила. Как же вы не помните, мамаша?
Аносова. Перепуталось все. И себя-то уж плохо помним.
Аносов. И с тех пор берегу я каждую копейку, чтобы удовлетворить моих господ кредиторов. Конечно, мог бы я и не платить - полгорода надо мною смеется: вот, говорят, старый дурак, себя кровей лишает, добрым людям брюхо растит. Даже господа кредиторы и те удивляются, как я им каждое первое число то пятерочку, а то, Бог даст, и десяточку приношу. Да плюньте вы, говорят, Пал Палыч, мы уж про всякие ваши долги забыли, но, однако, я не позволяю и только тихим голосом говорю: дозвольте расписочку в получении.