Василий Аксенов

Апельсины из Марокко

Глава 1. ВИКТОР КОЛТЫГА

В общем, лично мне надоело... Артель "Напрасный труд". Мы пробурили этот живописный распадок в двух местах и сейчас бурили в третьем. Гиблое дело - нет здесь ее. Я это чувствую нюхом - как никак уже пять лет шатаюсь в партиях, на Сахалине был возле Охи, и по Паронаю, и в устье Амура, и на Камчатке... Насмотрелся я на эти рельефы!

Ничего я не имею против этого распадка, здесь даже красиво -- можно горно-лыжную базу построить, на западном склоне отличная трасса для слалома, воздух здесь хороший, а может, и грязи какие-нибудь есть для больных, вполне возможно. Целебный источник? Допускаю, стройте, пожалуйста, санаторий -- боже ты мой, может, здесь и золото есть, может быть, этот чудный, живописный, лучший в мире распадок - настоящее золотое дно, может, золота здесь хватит на все сортиры в коммунистическом обществе, но нефти здесь нет.

Понятно, я молчал и ничего не говорил Кичекьяну. И все ребята молчали. Кичекьян у нас человек новый, это его первая разведка. В этом году он окончил Ленинградский горный и приехал к нам сюда начальником партии. Сейчас он сильно психовал, и поэтому мы молчали. А хотелось сказать: "Знаешь что, Арапет-джан (или как там у них говорят), надо собирать все хозяйство и сматываться отсюда. Знаешь, джан (вот именно, джан), наука наукой, а практика практикой". Но мы молчали, работали, консервы ели - наше дело маленькое.

В четыре часа наступила ночь, и верхушки сопок заблестели под луной, словно серебряные. Над кухней уже давно вился дымок, а по дну распадка шли наши сменщики, сигналили папиросками.

- Пошли обедать, товарищ начальник, - сказал я Кичекьяну.

Но он только помотал головой. Он сидел на ящике и кушал хлеб с маслом, вернее не кушал, а, как говорится подкреплял силы. Масло на морозе стало твердым, как мыло. Кичекьян отрезал толстые куски, клал их на хлеб и в таком виде наворачивал.