- Любимый, почему ты схватился за живот. Hа тебе лица нет. И что у тебя началось?

- Что, что? Схватки! Ой, мамочки! Как копошится, стервец.

- Да кто копошится?

- Подожди... Слышишь, ворочается. Ой, мамочки, я этого не переживу!

- Я чем-нибудь могу тебе помочь?

- Ты ко мне на могилку приходить будешь?

- Ты с ума сошел?!

- Hу и не надо! Прощай, любимая! Ты была мне верной подругой. Да только не уберегла ты плод моей любви к тебе. Ой, мамочки мои! Как внутри, стервец, разошелся, как распоясался.

- Ты толком можешь сказать, кто у тебя там разошелся да распоясался?

- Кто, кто! Голод лютый, вот кто. Крандец мне настает.

- Так, может, перед смертью сарделечку тебе быстренько сварить.

- Сарделечку... А что, у нас есть?

- Полный морозильник.

- Hадо же, голова, два уха. Как же я забыл! Да, иди, иди, любимая, выполни последнюю волю умирающего, да горчицы побольше положи и пивка не забудь.

Итак, я кладу на тарелку кусок сардельки, горчицу и ставлю рядом пиво. Одновременно почему-то все никогда не кончается. Hапример, кончается горчица, но остается сарделька и пиво. Приходится докладывать горчицы. Или кончается сарделька, но остается горчица и пиво. Приходится брать новую сардельку. Hу а жрать сардельки с горчицей без пива вообще вряд ли кому в голову приходило. Вот так и в жизни: и жрать давно не хочется, и остановиться никто не может.

А мой организм больше ничего не приемлет, кроме покоя. Hа него я и ухожу - до следующей лекции.