Он ходит письма выдавать

Я почтальона ненавижу

А почтальон не виноват

Кому напишут - он приносит

Кому не пишут - не несет

И иногда прощенья просит

У тех, кто долго писем ждет

Он обещает, что напишут

И сгорбившись, уходит прочь

Я от него теперь завишу

А он не может мне помочь

Он, если мог бы, то охотно

Помог бы горю моему

да, невеселая работа

Досталась, кажется, ему

Я почтальона вижу снова

Спокойно в сторону гляжу

Не говорю ему ни слова

И быстро мимо прохожу.

И еще одно.

ПРЕПОДОБНОМУ ДОНАТУ

Греческий патриот Никое Белоянис фотографировался перед

казнью с букетиком фиалок, улыбаясь.

Вы помните, с букетиком цветов

Смеялся перед казнью Белоянис

Никто из нас, ни грешник, ни святой

Последнего мгновенья не боялись

Мы не боялись смерти в 20 лет

Нет ничего сомнительней на свете

И ничего обманчивее нет

Чем мужество приговоренных к смерти

Нам храбрость стоила отчаяния

А каждая строка - молчания

Донат, крепко тебя обнимаю, напишу через два дня.

Сережа.

3

<1 августа 1962. Коми - Ленинград>

Дорогой Донатец. Здравствуй, мой уважаемый шпак!

Я получил твое письмо 26 июля, получил и книжицу. Ты требуешь письма до 1 августа, но я не уверен, что оно доберется в срок4. Ты пишешь, что-то о письме с какими-то вопросами - я этого письма не получал, разве что еще будучи в Лен<ингра>де5. Пропажа письма нетипична для нашей жизни, поэтому я удивлен.

Все другие письма дошли. Мне часто пишет мама и Анька и Валерий6. Еще раз спасибо за деньги. Еще раз уговариваю больше не посылать денег.

Теперь насчет посылки. Я почувствовал, что ты все равно пошлешь, и, поразмыслив, решил, что мне бы нужно вот что.