Федор старался говорить громче.

Отец Федора, Емельян Спиридоныч, один раз пришел в клуб посмотреть сына. Посмотрел и ушел, никому не сказав ни слова. А дома во время ужина ласково взглянул на сына и сказал:

- Хорошо играешь.

Федор слегка покраснел.

- Пьес хороших нету... Можно бы сыграть, - сказал он негромко.

Тяжело было произносить на сцене слова вроде: "сельхознаука", "незамедлительно", "в сущности говоря"... и т. п. Но еще труднее, просто невыносимо трудно и тошно было говорить всякие "чаво", "куды", "евон", "ейный"... А режиссер требовал, чтобы говорили так, когда речь шла о "простых" людях.

- Ты же простой парень! - взволнованно объяснил он. - А как говорят простые люди?

Еще задолго до того, когда нужно было произносить какое-нибудь "теперича", Федор, на беду свою, чувствовал его впереди, всячески готовился не промямлить, не "съесть" его, но когда подходило время произносить это "теперича", он просто шептал его себе под нос и краснел. Было ужасно стыдно.

- Стоп! - взвизгивал режиссер. - Я не слышал, что было сказано. Нести же надо слово! Еще раз. Активнее!

- Я не могу, - говорил Федор.

- Что не могу?

- Какое-то дурацкое слово... Кто так говорит?

- Да во-от же! Боже ты мой!.. - Режиссер вскакивал и совал ему под нос пьесу. - Видишь? Как тут говорят? Наверно, умнее тебя писал человек. "Так не говорят"... Это же художественный образ! Актер!

Федор переживал неудачи как личное горе: мрачнел, замыкался, днем с ожесточением работал в кузнице, а вечером шел в клуб на репетицию.

...Готовились к межрайонному смотру художественной самодеятельности. Режиссер крутился волчком, метался по сцене, показывал, как надо играть тот или иной "художественный образ".

- Да не так же!.. Боже ты мой! - кричал он, подлетая к Федору. Не верю! Вот смотри. - Он надвигал на глаза кепку, засовывал руки в карманы и входил развязной походкой в "кабинет председателя колхоза". Лицо у него делалось на редкость тупое.