Михаил Юрьевич Лермонтов

Ашик-Кериб

Давно тому назад в городе Тифлизе (Тифлис, старинное название Тбилиси. Ред.) жил один богатый турок. Много аллах дал ему золота, но дороже золота была ему единственная дочь Магуль-Мегери. Хороши звезды на небеси, но за звездами живут ангелы, и они еще лучше, так и Магуль-Мегери была лучше всех девушек Тифлиза.

Был также в Тифлизе бедный Ашик-Кериб. Пророк не дал ему ничего, кроме высокого сердца и дара песен; играя на саазе (балалайка турецкая) и прославляя древних витязей Туркестана, ходил он по свадьбам увеселять богатых и счастливых. На одной свадьбе он увидал Магуль-Мегери, и они полюбили друг друга. Мало было надежды у бедного Ашик-Кериба получить ее руку, - и он стал грустен, как зимнее небо.

Вот раз он лежал в саду под виноградником и наконец заснул. В это время шла мимо Магуль-Мегери с своими подругами; и одна из них, увидав спящего ашика (балалаечника), отстала и подошла к нему.

Что ты спишь под виноградником, - запела она, - вставай, безумный, твоя газель идет мимо.

Он проснулся - девушка порхнула прочь, как птичка. Магуль-Мегери слышала ее песню и стала ее бранить.

- Если б ты знала, - отвечала та, - кому я пела эту песню, ты бы меня поблагодарила: это твой Ашик-Кериб.

- Веди меня к нему, - сказала Магуль-Мегери.

И они пошли. Увидав его печальное лицо, Магуль-Мегери стала его спрашивать и утешать.

- Как мне не грустить, - отвечал Ашик-Кериб, - я тебя люблю, и ты никогда не будешь моею.

- Проси мою руку у отца моего, - говорила она, - и отец мой сыграет нашу свадьбу на свои деньги и наградит меня столько, что нам вдвоем достанет.

Хорошо, - отвечал он, - положим, Аяк-Ага ничего не пожалеет для своей дочери; но кто знает, что после ты не будешь меня упрекать в том, что я ничего не имел и тебе всем обязан. Нет, милая Магуль-Мегери, я положил зарок на свою душу: обещаюсь семь лет странствовать по свету и нажить себе богатство либо погибнуть в дальних пустынях; если ты согласна на это, то по истечении срока будешь моею.