Время было трудное, - послевоенное лихолетье! - многие колхозы дышали на ладан, а у него, ветврача, одна присказка, один разговор: сдавай мясо! Да мясо товарное - говядину.

Однажды Стрельников приехал в колхоз - председатель сидит за столом, по уши зарыв-шись в бумаги.

- Что за новая игра в бумажки? По мясу всех обскакал? - Стрельников, несмотря на свой возраст, умел страх нагнать - быстро "поставил голос".

- Эти бумажки - смертный приговор колхозу, - вздохнул председатель.

- Смертный приговор?

- Да. Заявления от колхозников. Коров да телок просят. - И тут председатель, как-то беспомощно, беззащитно взглянув на него, взмолился: Понимаешь, какое дело-то... Не дать коров колхозникам - разбегутся, без коровы на сотки не проживешь, а дать - ты же первый крик поднимешь: почему у тебя молочное стадо сократилось?

- Ты мне Лазаря-то не пой! - начал было Стрельников с привычной фразы (не впервой приходится вправлять мозги) и вдруг прикусил язык, ибо председатель, как бы защищаясь от него, поднял руку, и вместо руки у него оказался пустой рукав.

Стрельников сел и долго сидел, со стороны, сбоку приглядываясь к худому, нездоровому лицу председателя.

- Слушай, - сказал он наконец, - а у колхозников, которые просят коров да телок, есть в личном хозяйстве свиньи да овцы?

- У кого есть, а у кого нету.

- А нельзя так сделать: вместо крупного рогатого скота сдать в госзакуп мелкий?

- Нельзя. По плану: говядина. Разве только ты как старший ветврач бумагу выдашь: колхоз, дескать, сдал то, что надо.