Между тем время шло. Прошла осень (первый раз я встретил Марию Тихоновну в солнечный сентябрьский день, когда весь наш двор был засыпан золотом опавшего листа), прошла зима, весна зелеными тополями вскипела у нас на дворе, а мы как раскланивались при встречах, так и продолжали раскланиваться. Да большего, откровенно говоря, я и не хотел.

И вдруг однажды приходит из университета жена (она читала курс русской литературы на заочном отделении, где работала Мария Тихоновна) и говорит:

- Марию Тихоновну видела.

- Ну и что?

- Приглашала на юбилей.

- На юбилей? На какой юбилей?

- На свой. Шестидесятилетие будет отмечать.

- Что ж, сделай доброе дело - сходи.

- Видишь ли, - сказала жена, - она нас вместе приглашала.

- Ну знаешь... Только мне теперь по юбилеям и ходить...

- Ничего. На часок - на два можно. Надо же уважить человека.

Я пришел в ярость. Конец мая, конец учебного года - да разве ей объяснять, ей растолко-вывать, что за жизнь в это время у преподавателя университета? Каторга! Дипломные и курсо-вые работы, завершение лекционных курсов и спецкурсов, подведение всевозможных итогов за год - по учебной работе, по научной, по воспитательной... А всякие там собрания и заседания, всякая писанина отчетная... Да тут не то что по юбилеям ходить - дыхнуть некогда. А потом, что меня еще вывело из себя, - как она не подумала о главном деле моей жизни? Да, да, именно в те годы в великой тайне от всех по ночам, в летние каникулы, в выходные дни, годами недосыпая и не отдыхая, - я сотворял свой первый роман, и завтра как раз было воскресенье - единственный день за эти две сумасшедшие недели, когда я хоть на час - на два мог засесть за свою любимую работу.

Жена дала мне выкричаться, дала отвести душу, а вечером, за ужином, снова завела разго-вор про юбилей: Мария Тихоновна старый, одинокий человек, у Марии Тихоновны никого нет: ни детей, ни мужа...