- Ладно трепаться-то!..

- Меня, например, зовут Костя, - сообщает танкист. - Константин Дмитриевич Лубенцов. Мы россошанские.

- Настя... - неохотно проговорила девушка.

- Конечно, Петриченко?

- Да.. - удивилась Настеха - А вы почем знаете?

- В вашем районе каждый второй Петриченко. Разрешите еще водички?

Настя подымает ведро, танкист пьет, не обращая внимания на то, что вода льется мимо рта, на лицо, шею, за пазуху.

- А вы, значит, к каждой второй подъезжаете? - спросила Настеха.

- Не имеем такой привычки! - серьезно ответил танкист. - Вы разрешите написать вам письмецо в перерыве между боями?

- Пишите, кто вам запрещает...

Подходит Софья и, кивнув танкисту, наклоняет коромысло журавля.

- Я в рассуждении ответа, - поясняет танкист. - Желательно в знак дружбы получить от вас фотографическую карточку.

- Ладно! - вдруг рассердилась Настеха - Отчаливай!

- Я напишу вам, Настя, - уже не искусственно-галантерейным тоном, а просто, тепло, взволнованно сказал танкист. - До свидания после победы. Не забывайте, за ради Бога, одного уважающего вас чудака

И Лубенцов побежал к танку.

- Вот трепач! - пренебрежительно, но и словно бы чуть огорченно произнесла Настеха - "Напишу", "напишу", а даже адреса не взял!

Добежав до околицы, танкист поднял валявшийся в грязи столб с названием деревни, провел рукавом по дощечке, прочел название: "Конопельки", воткнул шест в землю, словно вернув деревне ее имя, и побежал к танку.

- Не такой уж трепач! - Софья посмотрела на подругу и рассмеялась.

Настеха хотела что-то ответить, но тут взревел танк и пошел, пошел, жуя землю гусеницами, унося в проклятое пекло приглянувшегося Насте парня...

...В полусгоревшей, кое-как залатанной избе собрались женщины и старики деревни Конопельки. Сквозь дырявую соломенную крышу просвечивает голубое небо. В дверях, как и на всех сельских сходках, толпятся ребятишки.