- Нешто так пляшут? - презрительно сказала девчонка, но письмо отдала - Вот Петровна покажет, как надо плясать.

Надежда Петровна вспыхнула и, взяв треугольничек, стала приплясывать, помахивая им, будто платочком. Ее массивное тело полно скрытой грации и неожиданной легкости. Облилось румянцем помолодевшее лицо, заиграли густые брови. Женщины невольно залюбовались своей председательницей. Не прекращая пляски, Петровна развернула треугольничек.

"...Обратно пишет Вам сосед по койке уважаемого Матвея Ивановича. Вчерашний день ваш супруг Матвей Иванович скончался от осколка...".

Запрокинулся простор в глазах Надежды Петровны. Машинально она продолжала плясать, но ей кажется, что это отплясывают вокруг нее какой-то дикий пляс поле, лесной окоем, облака и солнце.

- Надь!.. Надь!.. - встревоженный голос Анны Сергеевны привел ее в чувство. - Надь, что с тобой?

- Ничего.

- Как ничего? У тебя лицо серое. Беда, что ль, какая?.. Матвею хуже?..

Надежда Петровна поглядела на свою подругу, на притихших женщин. Конечно, хорошо и сладко повалиться по софьиному лицом в траву, закричать в голос, чтоб облегчилось сердце, хорошо отдаться на поруки чужой жалости.

- Да нет... куда ж лучше... - сказала она: с короткой усмешкой.

- Не врешь? - допытывалась Анна Сергеевна. - Ты на себя не похожа.

- Тяжело плясать-то на старости лет, - сказала Петровна. - Ну, пошли, бабы, хватит посидухи разводить.

...Прекрасное летнее утро полно цветения, тепла, солнечного блеска. У колодца-журавля чернявый парень допризывного возраста поливает себе на голову из ведерка. Он ежится от холода, фыркает, даже поскуливает, но, опорожнив одно ведро, тут же вытягивает другое и опять льет себе на голову.

- Чего даром воду льешь? - спросил его подошедший средних лет человек в военной форме без погон и в стоптанных сапогах.

- Башка гудит, цельную ночь гуляли, - сиповато, но с гордостью отозвался парень.