Из Управления выходили по одному и встречались в условленном месте. Опера, все ж... Потом сматывались подальше от центра... И понеслось... В одном месте долго не задерживались и точки меняли словно это могло бы кого-то сбить со следа. Конспираторы... Нас вычислили бы в три секунды, если б такая задача ставилась! Достаточно было пустить "наружку" и все... Чтоб ее засечь мало быть трезвым. Надо не пить последние десять лет...
Однажды, уже хорошо нагруженные, ломились в кафеюшник и сильно возмущались, что нам никто не отворяет. То, что витрины были замазаны белой строительной краской, на это никто не обратил внимания. Тогда мы вытащили все имеющиеся при нас ключи и подобрали-таки нужный. Вошли. Кругом мусор, бумага на полу, ведра, щетки, козлы, стремянки. И ни одной живой души.
- Официант, бутылку гони! Сгною в камере! - грозил шеф.
Иллюзия - это самое счастливое человеческое заблуждение из всех других заблуждений! Но Московский район, где проходило мое воспитание - самое неудачное место для иллюзий. Как дрейфующая льдина для разведения кокосовых пальм.
Московский район - это для чиновников. Для нас - "форштад" или "москачка". Поскольку советское руководство планировало все на свете (от количества швейных иголок до количества ракет на Кубе), то и "форштад" заселялся по какому-то послевоенному плану. Там, наверно, было все досконально продумано (постичь логику высших руководителей, увы, нам не дано), но вышло так, что образовалась в Риге независимая территория, вольное преступное сообщество. Отчаянные подростки военного времени возмужали и превратились в главарей банд.
Район имел свой цвет - преимущественно землистый (фасадная краска) и свой запах - сивушный от интенсивного самогоноварения, которое по степени эффективности опережало темпы роста социалистической промышленности.