Стать латышом - это за пределами возможного! Латышом можно только родиться да и то, кое-кому, это еще требуется доказывать через суд. Не иначе!
Потому мои претензии на аборигентство в треугольнике имеют значение только для меня одного. Кому еще может быть важным, что там находилась моя школа, что там я впервые подрался, впервые поцеловался, впервые влюбился и впервые развелся? Так как я могу после этого сравнивать рижский треугольник с Бермудским? Вы меня понимаете?
Какое мне дело до Бермудского треугольника? В шестнадцать лет я мечтал быть рабочим. Пролетарии всех стран - соединяйтесь! Здорово! Выходить после смены в одной компании с потомками тех, кто в семнадцатом начал строить "счастливую жизнь". А теперь стать одним из них! В школе я обожал историю. Вот в чем дело...
И я пошел на завод. Учеником токаря.
Шесть месяцев кряду, каждое утро мастер давал мне одно и то же задание: заточить резец с канавкой. В конце концов, затея превратилась в настоящее представление. Старые усатые токари бросали станки и собравшись полукругом изумленно раскрывали рты, поражаясь моей бестолковости. Десятки, сотни раз мне показывали как в замедленной съемке весь набор приемов, ухватов, хитростей. Безрезультатно.
- Коля! Пойдем, посмотрим. Гляди, Андрей резец пошел точить!
Мужики "падали в осадок".
-Давай, Андрей! Так его, падлу! Ты ему, главное, продохнуть не давай!
Я, конечно, злился, но пытался отшучиваться. Потом, отсмеявшись в своей клетушке степенно подходил мастер.
- Ну что ржете? Помогли бы лучше. А ну, марш по местам!
Через полгода, когда нужно было присваивать ученикам разряды мастер улучил момент и подловил меня одного.
- Знаешь, Андрюха, я тебе второй разряд дам. Пусть он как память будет в твоей трудовой книжке! Но дело это не твое. Точно. Я на заводе тридцать лет. Знаю, что говорю.
- Спасибо, Иван Кузьмич! Я и сам вижу, что не мое это дело.
Теперь признаюсь, что иногда гордо заявлял:"Я тоже рабочим начинал. За токарным станком стоял". Стоять-то стоял... Это правда...
Я тоже рабочим начинал. За токарным станком стоял... Но кажется мой темперамент был не в состоянии слиться в едином порыве с бездушным станком!