У меня оставался единственный путь - в полковники пожарной охраны!

Перспектива стать полковником мне и самому улыбается. Но...

Мою пожарную карьеру поломал капитан Криворотов. А я уже и в Университет поступил на юридический и в коллективе успел стать "своим парнем"... Еще бы лет двадцать сознательной службы и быть бы мне полковником! Ах, Криворотов, Криворотов...

Образованных в пожарной части в ту пору можно было встретить также редко как лошадей в большом городе. Предположим, я знал только одну лошадь. То есть я не был с ней лично знаком, но... Она принадлежала цыганской семье, жившей почти у городской черты.

В нашей части с высшим образованием был ее начальник - капитан Тимофеев. Не старый, из недавних выпускников. Он как-то очень часто впадал в гнев. По-моему, ему просто нравилось это состояние. Полноватое лицо и внушительная шея моментально окрашивались в пожарный (что символично!) цвет, словно, капитан приблизился до опасного расстояния к бушующему пламени и принял на себя его грозный отблеск.

Второго такого хама мне не удалось встретить потом ни разу (при всем разноцветии как в ботаническом саду).

Таня Горшенева, наш младший инспектор доходила до таких рыданий, что мы опасались за ее психику и держали наготове сильнодействующие успокоительные таблетки. Не помогло. Через два года она сошла с ума, а Тимофеев получил повышение по службе и перешел в Главное Управление.

В чем секрет памяти? Одни утверждают, что запоминается только добро. Мой знакомый рассказывал как-то об армейской службе. "Да", - говорит, - "Всякое бывало, но вспоминать хочется лишь смешное да веселое". Так вспоминается лишь смешное и веселое или хочется вспоминать лишь смешное и веселое?