- Веришь? Понимаешь?

Антонина слушала его с печальной улыбкой и не перебивала, но потом поднялась и сказала:

- Вот что, милый, поздно уже. Поезжай-ка домой.

- Но, Тоня,- взмолился Балашов,- я ведь серьезно. В конце концов мы же муж и жена, нас никто не разводил. Мы ведь не старые еще, Тоня. Мы с тобой ребеночка еще заведем, хочешь? А детям скажешь, что я наконец приехал. Ну что ты, Тоня?

И он стал что-то еще говорить взахлеб про сад и разноцветные фонарики, которые привезет ей из Японии, а потом подошел к Антонине и попытался притянуть ее к себе и поцеловать. Но Антонина вздрогнула, отошла от него и покачала головой:

- Нет, Балашов, поздно ты собрался. Отболело уж все. И дети в тебя давно не верят. Про золото на Камчатке. Лет-то знаешь сколько прошло? Иринка вон школу кончает.

- У тебя кто-то есть? - резко спросил Балашов.

Антонина хотела не отвечать, но против воли у нее вырвалось:

- Некогда мне было этим заниматься.

- Так что же, ты больше не любишь меня? Не нужен я тебе такой? Тебе удачливого подавай? - угрожающе проговорил Балашов.

- Ты, если хочешь, заходи, я буду рада,- ответила Антонина.

- Нет, ты постой,- Балашов яростно схватил ее за рукав и зашипел: - Мне нужна жена, слышишь? Жена! Если ты не хочешь быть мне женой, то развод, поняла? Немедленно, сейчас же! Развод!

- Как тебе будет угодно,- сухо ответила Антонина и высвободила руку.

Балашов ушел. У Антонины ночью разболелось сердце, утром она поехала на дачу, где были дети, и весь день провела с ними. А Балашов понял, что никогда и ни при каких обстоятельствах он не разведется с Антониной, это единственная твердая валюта, которая есть в его жизни.