- Правда, дядь Геночка? Будем с вами по ночам вместе на луну выть. Директору спать не давать." "И я с вами, - наливал себе Антон. - Я тоже купался. И тоже обрасту. Рыбьей чехуей, как единственный моряк в нашей компании..." "Не просто моряк, важно поправила Лаура, заглатывая целиком красный соленый помидор яркой распахнутой пастью. - Папа у нас боцман. А это больше, чем какой-нибудь лоцман или Кацман, как дядя Гешкин. Это я без всяких антисемитских подначек, между прочим! Я вообще за еврея хочу. И - в Израиль. Там такие как я сразу идут работать в стриптиз-бар. Сумасшедшие бабки, между прочим! И за что, спрашивается? За то же, что вы все разглядываете даром в нашей стране всяких там советов." "Так, - строго посмотрел на собутыльников боцман. - Никакого порядка на палубе! За источник мы выпили. За водохранилище - тоже. За науку мне пить надоело - в этом долбаном кооперативе каждый сосед с этого пьянку начинает. Давай, Ген, за успех твоих испытаний." "Так они же на прошлой неделе прошли, - изумился тот. - И тебе рассказывал. Что значит научно-исследовательское судно. Даже боцман пить не умеет." "Ну тогда за нашу находку, - засмущался попавший пальцем в небо моряк. - Вот я с ней сейчас чекнусь..." Он поднялся из-за стола и подошел к стоящей на подоконнике сияющей банке. "Кто-нибудь ее трогал после того, как я сюда поставил?" - вдруг трезвым сдавленным шепотом спросил он. "Ты что! - ахнула Ада. - Мы с Геной и смотреть в ту сторону боимся." "А блядка?" "Я, пап, и вовсе о ней забыла. И сюда без тебя не заходила. Я директора боюсь... А что?" "Да то, что шиньон этот был уложен спиралью против часовой стролки, а теперь... лежит наоборот... А банка, между прочим, наглухо запечатана." "Ты точно помнишь? - дрожащим голосом спросил Саня, не решаясь приближаться к подоконнику. - Я бы в жизни не обратил на это внимание." "Я боцман. И всегда укладываю канат в бухту как следует. И не дай Бог кому уложить наоборот... Короче, шиньон этот или как там его, скальп... живой, я вам скажу.