Сказали, что ты произвел переворот в своей отрасли. И что с твоей помощью перестройка теперь пойдет с еще большим ускорением хер знает куда! Потому, что если без конца все ускоряться, то можно пойти только вразнос..." "Красивая была передача, - мечтательно сказала Анна. - Синее море, красный пароход и зеленые сопки, а надо всем этим голубые стрекозы верещат. Ваш Геша, Ада, чего-то значит в нашей стране, если по его теме такие испытания: самый большой пароход..." "Теплоход, - важно поправил Антон. - Сколько раз тебе говорить, корова? Пароходство еще не значит, что пароходы, а..." "На этот раз Аничка права, - таял в лучах дружеского признания герой недавней передачи. - Это атомоход. А значит, как и любая атомная подводная лодка, турбопароход." "Но это же какие деньжища ухлопали! - зажмурился моряк. Атомоход, небось, тысяч двадцать в сутки стоит..." "Тридцать, - кивнул Гена. - Но без испытаний и внедрения моего проекта потеряем больше." "А вертолеты? Тоже не даром." "Не даром. Но уже первые рейсы новых судов многократно окупили все предыдущие испытания. Потому и позволили эти. Оба министра, наш и гражданской авиации, следили за ними лично!" "То-то все участники эксперимента, кроме его научного руководителя, приехали в аэропорт на черных "волгах", а Геннадий - сначала на электричке, а от нее час пешком, - горько кивнула Ада. - И хоть бы кто его подбросил. Суда-снабженцы по его диссертации, как пишут, революцию в Арктике сделали... А его даже в первый рейс на первом в серии судне не пустили. Капитан, видите ли, с ним разругался накануне. Вот вам и государственный подход к научным кадрам!" "И потому вы намылились в Израиль? - как бы между прочим спросил Антон. - Я без всякой подначки. Сейчас, в июне 1990-го это уже дело житейское для евреев. Я бы сам слинял. Устроился бы боцманом на каком теплоходе ЦИМа. Вот где пароходство! Не то, что наше. Так ты списался с ихними научными деятелями?" "Да я вообще еще ничего не решил... - смутился Гена.