Лишь бы мотор не залило - заглохнет в прибое... Ага. Насобачились мы, однако, работать, сам за рычагами много раз сидел: на полной скорости к линии осушки, куда волны не достают. А баржа идет обратно. Снова с треском швартуется к судну, с которого на нее грузовая стрела опускает груженые "мыльницы". Это такие открытые контейнеры-волокуши. Население полярного поселка только на нас и надеется. Так как доставлять им надо все от угля и бочек с горючкой до водки, муки и телевизоров. Снова лезем в прибой, уже пешком - двое ребят соскакивают по пояс, а то и по грудь в ледяную воду и волокут за собой стальные концы - волокуши с трактором сочленять. Накинули гашу на крюк и обратно к барже, принимать следующие "мыльницы". От ледяной воды все тело ломит, никаким спиртом не согреешься. И так в некоторых пунктах по две недели. А если еще появится "язык" льдин, через которые баржа не проходит, то судно с грузом ждет иногда на якорях месяц. А грузу каково на пути от баржи до сухого места, можете представить! До трети его ломается, подмокает, а то и смывает нахер. Тут же оформляют акт о потерях. А все, что признано по акту негодным, а на самом деле ничего - в чей-то карман. Только бой стекла иногда поит кое-кого месяца два. И вот приходит Гешкин вертолетоносец. Становится там же, даже якоря не бросает. Вертолет летит с грузом на внешней подвеске, взятым прямо с палубы судна. Надо льдом и прибоем." "То-то небось все были счастливы!" - ахнула Лаура. "Как бы не так, - парировал боцман. Груз-то доставлен не к кромке берега, а к складу, за забор! Ничего не украдешь по дороге, ничего на экстремальные морские условия не спишешь. Катастрофа! Враг народа... Я правильно обрисовал ситуацию, Ген?"

"Очень даже верно. Но я хочу пояснить, - заторопился доктор Кацман. Последние испытания... Хотя каждый вертолетоносец грузоподъеменостью пять тысяч тонн заменяет несколько обычных судов, на нем может базироваться только пятитонный вертолет. Все более тяжелые грузы, как их ни мало, нуждаются в тех же баржах с теми же проблемами.