Она улыбнулась и отвернулась с тихим "Добрый день", словно с противоположной стороны была менее соблазнительной. Гена тут же покраснел, хотя в восемнадцать лет Лаура была юридически вполне доступна мужчине любого возраста. Кроме того, она не только не считала оскорблением восхищение своей красотой, но и имела такие прозвища от всех, кто ее знал, что милое смущение было вроде бы ни к чему.

"Ген, это ты там мою дочку пугаешь? - загремел откуда-то Антон. Иди-ка сюда лучше, что я тебе покажу..."

Гена поднялся на соседскую веранду, невольно кося глазом на разогнувшуюся Лауру, озабоченную теперь вниманием сразу трех милиционеров. Те остановились на тропке и о чем-то ее долго и строго расспрашивали только потому, что она была молода, стройна и в ярко малиновом японском бикини.

"Ну, ты видел когда-нибудь что-то подобное? - горел сосед, кладя на стол свой топор со срезанным у самого колуна топорищем. - Хочешь, расскажу, как это получилось? Так вот, ночуем мы тут с Анной и Лаурой и слышим что-то звякает у тебя на участке. Я вгляделся в окно - лезут двое к тебе, один за одним. Велел своим не шевелиться. А они и так со страху едва живые. А сам дверь свою отпер и затаился вот тут, за печкой. Грабители у тебя чуть пошастали с фонариком и ко мне. Один зашел, второй на крыльце - на атасе. Я выхожу с топором. Второй с крыльца кубарем в кусты, а первый так и замер, падло... Я ему показываю - садись, мол, за стол, поговорить надо. Сел, не спорил, на топор только смотрит. Тогда я кладу топор на стол, достаю вот это мачете и - хрясь! Колун в одну сторону, топорище в другую. Это по дубу-то! Еще раз, говорю, тебя встречу, вот этим кубинским ножичком по твоей дурной башке - нос в одну сторону, затылок - в другую!.. А теперь - катись. Он встал и враскарячку пошел к выходу - в штаны наложил со страху. До сих пор кажется, что вонь тут. Не чувствуешь?" Гена принюхался и покачал головой.