— Многая лета, многая лета! — хором затянули гости, осушая свои бокалы.
Девочка со сна, испуганная этими криками и видя вокруг себя все незнакомые лица, начала вырываться из рук отца и плакать…
— Тсс! У меня на руках не сметь реветь… Ну, кланяйся и благодари гостей.
Иван Васильич поставил Лизу на стол, загроможденный стаканами и бутылками, и наклонил ее голову сначала направо, потом налево.
— Слышишь, Лизавета, — продолжал Иван Васильич, — у меня смотри… у меня нини!.. Ну, хочешь подброшу?
Он ущипнул дочь за щеку и в самом деле схватил ее на руки, чтоб подбросить…
— О, бога ради! — простонала несчастная мать, бросаясь к Ивану Васильичу, чтоб выхватить ребенка из рук его. — В своем ли ты уме? Ты навек ее можешь сделать уродом…
— Прочь, баба! — загремел Иван Васильич, с сердцем оттолкнул жену и высоко, как мячик, подбросил Лизу почти к самому потолку, при общем и единодушном хохоте.
Мать вскрикнула и закрыла глаза руками.
Но Лиза уже была в объятиях отца…
— Ну, чего испугалась? — сказал Иван Васильич, обратясь к жене, — чего глазато закрыла? Не понимаешь что ли, что я играю с ребенком? Ох вы мне, неженки!..
Ну возьми ее, да отправляйтесь на свою половину, а нас оставьте погулять…
Мать с быстротою молнии схватила Лизу, крепко прижала к груди своей и выбежала из комнаты.
Такого рода сцены повторялись не раз. Лиза благодаря богу не сделалась уродом.
Лиза, оставленная на произвол природы, росла и наливалась, как здоровый плод, не по летам, а по часам… В шестнадцать лет она была завидная невеста — настоящая русская красавица: и кругла, и бела, и румяна. Стан ее, может статься, был немножко толстоват, но это потому, что она никогда не нашивала корсета.
Образование ее было окончено. Она в арифметике дошла до деления и умела порусски читать и писать. Первые три правила арифметики ей пригодились в жизни за вистом и за преферансом; уменье читать не послужило ни к чему, потому что, кроме "Новейшей и полнейшей стряпухи", она не имела ни случая, ни потребности читать книжки… Зато она помогала матери варить варенье, делать желе и пастилу. Она вообще обнаруживала хозяйственные таланты, и по особенному способу приготовляемая ею яблочная пастила скоро прославила ее в целой губернии.