Но он напрасно полагал, что все кругом такие черствые и ничего не замечают. Маня Малыгина, младшая сестра Саши, все видела, все замечала и от всей души жалела Гошку. Ведь она любила его с прошлого июля, с того самого момента, как впервые увидела его. Он тогда еще помог ей дотащить до квартиры тяжелую сумку. Маня долго думала, и наконец в ее бедовой голове зародилась одна идея. Она решила поделиться ею с Лехой Шмаковым, закадычным Гошкиным дружком.

– Послушай, Шмакодявый, – сказала она по телефону, – надо поговорить.

– О чем?

– О Гошке.

– Ты тоже заметила, да?

– Что?

– Какой он стал квелый?

– Именно!

– Не догадываешься, почему?

– Догадываюсь. Но что мы тут поделать-то можем?

– А если не знаешь, чего лезть, на фиг ты мне звонишь?

– Я, кажется, придумала…

– Насчет Умарова? Какую-нибудь хрюшку ему подложить?

– Еще чего! У них любовь, нельзя людям мешать.

– Тогда чего?

– Я придумала, как отвлечь Гошку. А там уж как получится. Может, его мама сама разлюбит Умарова.

– Ну и как будем отвлекать?

– Надо придумать какое-нибудь интересное дело.

– Да где ж его взять, если не попадается?

– Я ж и говорю – придумать!

– То есть как?

– А вот так! Скажем ему, например, что кто-то у кого-то что-то украл…

– Интересное кино! Ты что, умишком тронулась, Малыга?

– Ничего я не тронулась!

– Тронулась, тронулась. Это кого же мы обвиним в воровстве? Может, скажешь?

– Ну, я пока не знаю…

– Вот именно, ни фига не знаешь, а пасть открываешь! Тьфу, я тоже стишками заговорил, от тебя небось заразился. А между прочим, Малыга, ты теперь чего-то реже стала стишатами сыпать!

– Да ну тебя, Шмакодявый, я тебе дело говорю, а ты…

– По-твоему, это дело – незнамо кого незнамо в чем обвинять, чтобы твоего любимого Гошеньку отвлечь? Дурость одна…

– Да, правда, – со вздохом проговорила Маня. – Что-то я сдурела.