- Это ты про кого же говоришь? - сухо спросил он.

- Вообче.

- То есть как это вообче? - Фрол отложил ложку и слег над столом. Прижмурив глаза, он упорно глядел в переносицу хозяину и сжимал и разжимал кулаки.

- Вообче про рабочих,- не замечая придирки, самодовольно проговорил Захар Денисович.

Рабочие за соседними столами, чуя назревающий скандал, перестали гомонить и прислушались.

- А если я тебе, гаду, за такие слова по едалам дам? - громко спросил Фрол.

Хозяин оробел: выпучив глаза, он молча глядел на потное и рассерженное лицо зубаря.

- Как это?..- выхаркнул он под конец.

- Хоть попробовать?.. Так я могу!..

- Ты гляди, брат, за такие выраженья сразу в милицию!..

- Что-о-о?..

Фрол шагнул из-за стола, но машинист удержал его за руку и с силой посадил на скамью.

- Выражаться тут нечего!.. - опамятовавшись, бубнил Захар Денисович.

- Тут выражаться и нечего, а морду твою глинобитную исковырять, как пчелиный сот, вот и все!..- гремел расходившийся зубарь.- Ты не забывай, подлюка, что это тебе не прежние права! Я на тебя плевать хочу! И ты не смей смываться над рабочими! Не я на месте этого Федора, а то давно бы из тебя душу вынул!.. Рад, что попал на мальчишку, и кочевряжишься? Знаем вас, таких-то!.. Что, прикусил язык?.. Цыц!.. Нынче исправнику не пожалишься!.. Я в Красной Армии кровь проливал, а ты смеешь над рабочим смываться?!

- Замолчи, Фрол, ну, прошу тебя, замолчи!..- Машинист тряс рукав морщеной гимнастерки.

- Не могу!.. Душа горит!..

Хозяин присмирел и свел разговор на урожай, на осеннюю запашку. Машинист, до этого молчавший,чтобы сгладить впечатление, произведенное скандалом, охотно поддерживал разговор. Захар Денисович неожиданно сделался ласковым и предупредительным до приторности. Щедро угощал рабочих, под конец даже Федору сказал:

- Ты чего же, брат Федя, без хлеба ишь? Хозяйка, отрежь ему краюху!.. Хлеба у нас теперя, бог даст, хватит.

Федор отодвинул черствую краюху и в ответ на недоумевающий взгляд хозяина ответил, кривя губы: