Из зеркала взглянуло бледное, измученное, но европейское лицо.

Вот в том-то всё и дело.

Он поднялся. Бумажки от гардероба сунул себе в карман человек из посольства, так что придётся в чём есть. Из-за занавеси слышно было, как оркестр настраивается к последнему номеру. Привратник спустился за ним к выходу с отеческой улыбкой и большим зонтом:

- Un peu d'air??

Выскользнув за дверь, клиент промокнуть не успел - из-за спины над ним раскрылся зонт, по которому сильно забарабанило. Вывеска "самого порнографического", согласно рекламе, театра Парижа Le Septieme ciel 1 озаряла стену дождя. Посольской машины видно не было, но она поджидала их, чтобы отвести в отель, затерявшийся в "красном поясе", а утром самолёт "Аэрофлота", который через три часа вернёт делегацию творческой интеллигенции в Москву.

Как раз под ноябрьские праздники.

В кармане пиджака ничего, в брючном тоже, но в заднем пальцы наткнулись на монету, отложенную ещё в Марселе, и каким-то чудом не выкатившуюся в последующей серии отелей. Десять франков. Старик взглянул и взял, но с изумлённым видом и открывая рот. С интернацио-нальным знаком палец к губам - молодой человек шагнул из-под зонта.

Промок он сразу и до нитки.

На углу подошвы взвизгнули, и, поскользнувшись на говне собачьем, он приложился об тротуар ладонями, на которых и поехал вниз. При этом выскочила запонка, янтарная, но тут уж не до жиру. Он вскочил. За исключением машин ливень смыл с улиц всё живое. На бегу поднимая воротник пиджака, он рванул под уклон.

Поперечная улица.

Бульвар, бля, Сен-Жермен...

Свет остеклённого кафе освещал причудливую арочку начала века - спуск в метро.