Николай Петрович лежал на диване. Он теперь и спал в кабинете. Вместо ночного столика у дивана стоял табурет, покрытый газетным листом, который никогда не менялся.
- Кофе принесла, - сказала Маруся радостным и гордым тоном.
- Спасибо... Поставьте сюда.
- Сейчас бы выпили... Горячий...
- Да, я сейчас выпью... Вам нужно что-нибудь?
- Денег на завтра дайте... В лавке будут с утра давать сало, если не врут, - взволнованно сообщила Маруся. - Свиное топленое по четыре двадцать, скотское по два пятьдесят.
Яценко вынул желтую ассигнацию.
- Хватит?
- Как же может на все хватить? - кисло сказала Маруся. - Ну, да я скотское куплю, самую малость.
- Да, скотское. Больше ничего? - "Прежде не говорили скотское сало, подумал он. - Все и в мелочах стало грубее"...
- Больше ничего... А я сейчас ухожу, Николай Петрович, - сообщила для сведения Маруся и удалилась в свою комнату, не дожидаясь ответа. Яценко, наверное, разрешил бы Марусе уйти, но она не прочь была показать, что теперь никаких разрешений не требуется.
В своей комнате Маруся принарядилась, затем достала из ящика листок сероватой плотной бумаги: приглашение на бал. Наверху листка было от руки написано: "Развеселая танцулька", а внизу: "Цена пять рублев". Но Маруся не платила: ей в подарок прислал билет знакомый матрос. Одевшись, осмотрев себя в зеркало, припудрившись пудрой барыни, она потушила свет и обошла квартиру. Везде все было благополучно. Маруся спустилась по черной лестнице и вышла из дому, вздрагивая от холода и волненья: на улице было жутко.