Конечно, моё решение было подкреплено действиями Журавлины, потому что теперь она, почувствовав мою слабинку, начала без конца добывать мне общественные задания, посредством которых я ссорилась со всеми двоечниками, да и сама с собой тоже. Одна Рита Самухина, вместо того чтоб готовить домашнее задание, каталась на коньках, а другая Рита Самухина в это же время сочиняла сама на себя стихи:

Огоньки кругом, огоньки...

В голове ж её - темнота...

Я каталась на коньках и представляла, как Терещенко нарисует меня в газете: с красным носом, с косицами в разные стороны и еду я будто бы не на коньках, а на двойках.

"Великолепные стихи", - хвалила меня Журавлина.

Я была польщена её похвалой, но и насмешку чувствовала тоже. Из-за этого я стала худеть и таять, пока не махнула рукой на своё занятие двоечницы и не попросила у Журавлины помочь мне по математике и по русскому. Только этого она и ждала. Она стала являться ко мне домой, как на дежурство. Она гудела своим басом на всю нашу квартиру, и когда она уходила домой, мне всё слышался её бас, он снился мне по ночам, я вскакивала в холодном поту и на вопросы мамы отвечала, что мне слышатся голоса. Мама свела меня к врачу, и я всё ему рассказала, и он пришёл к выводу, что единственный для меня путь выжить - начать учиться и слушаться Журавлину.

Вот что произошло со мной, а ведь я человек со стальными нервами и редким самообладанием. Ну вот, я чувствую, что всем уже стало интересно, что же за личность эта самая Журавлина.

Журавлина у нас уже в четвёртом классе появилась, когда мы все были пионерами. А Журавлина пионеркой не была, она до этого училась в деревенской школе, а там в пионеры принимали только с четвёртого класса.

Форменное платье на Журавлине было длинное, рукава, как в наряде Пьеро, закрывали руки. Лицо какого-то кирпичного цвета, будто она давно не мылась, вот какое тёмное было лицо, да ещё глаза - светло-серые, будто подчёркивали, что Журавлина неумытая. А на физкультуре так совсем смешно на неё смотреть было. Ноги до коленок тоже тёмные, бронзовые, будто она ими глину месила, и кисти рук тёмные, а всё остальное - белое. Кокорева тут же обрадовалась, что в классе появилась такая неряха, над которой необходимо взять шефство...