Уже без кофты, удерживая жемчужное ожерелье на шее, Лара повернулась к Кириллову спиной.

- Застегните, пожалуйста.

- Чем?!

- Ну положите, положите!

Кириллов пристроил букет на большой пакет, на средний положил маленький и зеркало, застегнул ожерелье. Не дожидаясь команды, взял зеркало, чтобы Лара могла посмотреть. Она посмотрела, довольно облизнула подкрашенные губы, улыбнулась себе ободряюще, нагнулась - и из среднего пакета вытянула за хвост горжетку из чернобурки. Набросила на плечи, посмотрелась еще раз.

- Ну как?

- Замечательно!

- Правда?

- И ничего, кроме правды.

- Значит, можем идти?

- Прямо так? - улыбнулся Кириллов.

- А что? - сделала Лара большие глаза.

- Ботиночки как-то не в тему...

- О, господи!

В среднем мешке были припасены узкие серебряные лодочки под стать платью. Кириллов придержал Лару за локоть, она расшнуровала солдатские ботинки, топнула об асфальт каблучком.

- Теперь все?

- Почти. Прежде чем мы зайдем, расскажите о себе. И пожалуйста, поподробнее. Ничего не пропуская.

- Что вы хотите обо мне знать?

- Всё.

- Так уж прямо и всё... - начала Лара в привычно кокетливом тоне. Всего обо мне никто не знает: ни родители, ни подруги, ни муж. Я сама многого о себе не

знаю. - Это было сказано серьезно. - Мне кажется, родители скрывают тайну моего рождения. Я даже думаю, они удочерили меня.

- Почему вы так думаете? - удивился Кириллов.

- Так... Много странных воспоминаний. Помню, как я совсем маленькая лежала в больнице. Меня раздели, уложили в большую кровать, и женщина в белом принесла борщ. Я так помню цвет, запах и вкус этого борща, будто ела вчера, а не сорок лет назад.