Не обнять ли. Не начать ли поутру новой атаки в такой, казалось бы, доступности ее тела. Всего-то халатик! - думал я. Но смех настораживал. Смех ее какой-то рваный... Даша как раз повернулась от плиты и шла к столу (и ко мне) с полной шипящей сковородой.

При случае такая сковорода - опасное оружие.

- А я в тюрьме! - смеялась она.

- А?

- В тю-ууурьме! Ха-ха-ха-ха-ха!.. Хи-хи-хи-хи-хи! - Смех стал жесткий (как режущий наспех стекло).

А следом... Уже как вопль боли... Без перехода, обвалом - в стремительную женскую истерику с криком, с брызгами слез:

- Они меня заперли!.. Заперли! Заперли!.. Ха-ха-ха-ха-ха! В тюрьме!

Она вопила. Судорожно дергала плечом... При этом достаточно метко разбрасывая ложкой содержимое шипящей сковороды по нашим двум тарелкам. Опасно стояла... Как раз передо мной.

Возможно, поэтому я ей спешно подсказал:

- Двери открыты.

- Двери? Ты, дед, мудак... Что мне двери!

- И окна тоже.

- И окна?! - завопила она прямо мне в лицо. С никак не мотивированным (по отношению к этой минуте) раздражением. При вскриках она еще сильнее дергала плечом. А сковорода в руке!

Глаза в немыслимой жиже - слезы так и слетали. Слезы тоже разбрасывались по нашим двум тарелкам. И какие слезы! Давно не видел таких крупных.

- Жизни не-еееет! - кричала. (Как ни молода, как ни современна женщина, она начинает с того, что "жизни нет". И что муж идиот... Классика.)

Она с ним давно в раздрае. Муж забрал машину. Да пошел бы он! Она разводилась с ним уже дважды - разведется и в третий!.. И это не с крыши упало. Не случайно. Разумеется, это злой и завистливый (к ее красоте и к ее уму!) заговор людишек. Она не может отсюда выбраться, не может даже сбежать, ОНА В ТЮРЬМЕ, ты понимаешь, старый идол, В ТЮРЬМЕ-ЕЕ-Е... Даже телефон, не поболтать всласть, лимитирован. Поминутная оплата. Непродленная!.. Телефон - только если звать на помощь. Если пожар!.. Если грабят!.. Да хоть бы ограбили, пошли они все!..