- Нет, - сказала я. - Отказываюсь признать свои ошибки, потому что их не было. Я права. Жгите меня, я не могу иначе.

- Никто не собирается вас жечь, - серьезно перебил меня Гном.

- Ну, ладно. Я сказала неудачно. Делайте со мной что хотите...

Дальше говорить я не могла, села. Что-то происходило с сердцем. Оно раздувалось, как Раздутый. Оно нависало над стулом. Какие-то там предсердия, желудочки... "Фабрика инфарктов, - подумала я. - Нет, дудки, я не позволю им довести меня до инфаркта. А ну-ка ты там, - сказала я своему сердцу, - цыц, знай свое место".

Тут они зашумели. Шум обрушился, как обильный грозовой дождь. Застучали отдельные струи. И вот, нарастая, зовом волка возник воющий голос Кромешного. Это уже было мне не по силам. Вой убивал меня - самым буквальным, физическим образом. Спотыкаясь о стулья, оступаясь на паркете, стукаясь о фикусы, я добралась до двери и вышла.

Как только я закрыла за собой дверь, меня отпустило. Отгороженный дверью вой слышался глуше. Дверь создавала иллюзию безопасности. Мне жгло глаза. Еще чего не хватало - слезы! Я ненавидела эту подлую бабью слабость. Ненавидела все на свете жидкости, все слезы, все сопли, все слюни мира. Ненависть меня подкрепила. Дойдя до парадного входа, я была, слава богу, уже спокойна. На улице стояли три моих друга: Черный, Худой и Лысый. Пришли-таки.

- Ну, как? - спросили они в один голос.

- Ничего, - ответила я.

- Это было ужасно? - участливо осведомился Лысый.

- Умеренно ужасно.

- Как полагается по пословице: все на одного, один за всех, - сказал Худой.

Черный засмеялся. Лысый махнул на него рукой и продолжал расспрашивать: