И снится помещику, что свиньи за хорошее поведение даже награды удостоились: за добропорядочность позволено им за границу ездить, — для дальнейшего образования — в колбасы.

Снится ему, будто в Бессарабии расплодилось свиней столько, что даже телеграммы в Румынию и в Австрию полетели:

«Свиньями земля наша богата и обильна, а девать их некуда. Отворите границу и кушайте нашу ветчину на доброе здоровье».

И будто бы открыли границу.

Через Унгени, через Волочиск, идут, едут, всё свиньи, свиньи, свиньи… Пассажирам даже мест нет. Свиньи в третьем классе, во втором, даже в первом.

И все за границу.

Австрийские таможенные еле допрашивать успевают.

— Табаку и водки нет? Водки и табаку не имеется?

А помещик смотрит на мелькающие мимо поезда и из «Ревизора» цитату, глядя на окна вагонов, с удовольствием вспоминает:

— Ничего не вижу! Какие-то свиные рыла вместо лиц.

И снится ему, что все заграницы колбасой прямо объедаются.

А цены-то всё растут и растут, и нет этому ни конца ни предела! Да что! На пшеницу и на ту даже цены поднялись, потому что белый хлеб на бутерброды начал очень требоваться.

Немцы — изобретательный народ! Надоело им просто колбасу есть, так они даже затеи начали выдумывать!

Liebenwurst

Термометр любви, изволите ли видеть!

Сосиски для любящих сердец.

Муж начинает есть сосиску с одного конца, а жена одновременно — с другого.

Доедят, пока губы не встретятся, — и поцелуются.

Для новобрачных, конечно, мелкие сосиски. Им внове-то это интересно. Для тех, кто год пожил, — так с полфунта. После двух лет — фунтовая, а там больше, больше, длиннее, длиннее, чтобы раз в год поцеловаться, не больше.

И многим эта игра так понравилась, что свиньи ещё больше в цену вошли.

Сидит себе помещик и над немецкими выдумками похохатывает:

— Делать-то им нечего!