И только в редкие промежутки, когда он, красный, пытается вдохнуть или выдохнуть, вы слышите свистящее: "Уш-ши... Посмотрите, какие у него уш-ш-ши!" И тогда все замирают, у всех удивленные лица, и все шипят: "Уш-ши! Уш-ш-ши!" А один даже сказал: "Что, у тебя и второе такое жe?" - и заглянул сбоку. Так что ничего мы не видим сразу и все видим по-разному. Не говоря о том, что люди - это разные люди. Ну а уж о том, какие разные черты характера вижу я в своем лице, глядя в зеркало, и говорить не приходится. Вот оно волевое и нежное, лицо Джека Лондона. А вот фанатичное, сгоревшее - одни глаза, - лицо индийского факира. Вот лицо чемпиона мира Юрия Власова. Вот лицо князя Мышкнна. А вот безвольное, грязное лицо, со следами разврата, лицо человека, способного на любую подлость. Есть, конечно, и кое-какие объективные, вернее, полицейские данные: глаза - карие, волос русый, губы - толстые. Хотя, кто знает: может, и это неточно.

- Теперь вы все поняли? - говорит руководитель. - Это все и переделайте, как я сказал. А то черт знает что, Витя. Теперь-то вы все поняли?

Что я понял? Что я должен переделать? О чем говорил мне этот ненавистный человек?

...Я встаю, беру бутылку чернил, подхожу, все движения мои замедленны и неумолимы, подхожу и выливаю бутылку чернил ему на лысину. Ну что, понял?..

Я сижу с ним рядом, смотрю на него ясными глазами и киваю.

...Я встаю, медленно лезу в карман, мои пронзительные серые глаза чуть прищурены, я так приподнимаюсь с носка на пятку и обратно с пятки на носок, медленно вытягиваю руку из кармана, и в кулаке у меня лимонка. "А это ты видел?" - говорю я и подношу гранату к его сизому носу. "Вот разожму кулак, говорю я, - и не будет ни тебя, ни этой проклятой конторы"...

Я сижу рядом с ним, смотрю на него ясными глазами и киваю.

...Я встаю, смотрю на него моими зелеными ненавидящими глазами и бросаю ему в лицо всю правду.